ЯРОСЛАВСКОЕ ОБЛАСТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ

                                                                Памяти поэта

 

4 августа 2018 года скоропостижно скончался замечательный поэт Евгений Станиславовоич Розов. Ровно через год на Южном кладбище Рыбинска состоялась панихида, на которую пришли родственники, члены Рыбинского отделения ВООПИК, председателем которого долгие годы был Розов. Союз писателей представляли С.А. Хомутов и С.М. Карамышев. Ниже мы публикуем статью последнего, увидевшую свет год назад.

IMG_20190804_111854.jpg?1565115084

                                                            Памяти друга

 

4 августа на 58-м году жизни скоропостижно скончался Евгений Станиславович Розов. 6 августа в кафедральном Спасо-Преображенском соборе Рыбинска состоялось его отпевание. Сказать последнее «прощай» и помолиться об упокоении его души пришли несколько сотен жителей Рыбинска, Углича, Ярославля.

Это был человек исполинских роста и силы. В обычных магазинах одежду и обувь ему подобрать было трудно – никак не хотел он вмещаться в тесные стандарты среднего человека. И так было почти во всем. Отсюда, быть может, его неизменная вежливая улыбка, которой он как бы постоянно говорил: уж простите мне, пожалуйста, мои габариты – таким вот уродился.

В его улыбке жила не только вежливость, но и неизменные доброта и кротость. Глаза же – чаще грустные. Когда он куда-либо приходил, то заполнял собою пространство, не столько, конечно, внешнее, сколько внутреннее пространство душ людей, с которыми вступал в общение.

Поэт в подлинном высоком смысле этого слова, обладавший редким даром не слагать слова в рифмы, а изливать в них свою душу. И вместе – начальник инструментального отдела научно-производственного объединения «Сатурн», на протяжении десятилетий ведущего предприятия Рыбинска. Человек, обладавший энциклопедическими знаниями в русской литературе и истории. Краевед, который мог рассказывать часами об истории Углича, где родился, Рыбинска, где провел значительнейшую часть жизни, или Мологи, откуда была родом его мать. Коллекционер, собиравший старинные монеты и открытки. Последние он целыми коллекциями дарил музеям. Что касается первых, помню в его и моих руках серебро имперского Рима.

Это был человек, тщательно искавший культурные корни, обретавший их и радовавшийся своим открытиям. И вместе человек, глубоко страдавший при виде разрушения русской культуры. Он был на протяжении многих лет председателем Рыбинского отделения ВООПИК (Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры). Он организовывал энтузиастов для необходимых работ на территориях храмов, кладбищ и старинных зданий в Рыбинске и его окрестностях. К слову, сам чаще всего и финансировал проведение этих работ на достойном уровне.

Такая активность открылась в Евгении с конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века, в то самое время, когда на Россию обрушилась дикая стихия разрушения. И нужны были исполины вроде Евгения, чтобы как-то эту стихию остановить. Когда многие из его сверстников и бывших товарищей все заботы приложили к тому, чтобы урвать себе кусок пожирней от разграбляемой России, он изо дня в день, из месяца в месяц и из года в год трудился, не щадя сил и здоровья, над прямо противоположной задачей.

Если б подобная деятельность была явлена раз-другой, можно было бы назвать ее поступком. Однако она стала наполнением жизни Евгения, этого по-настоящему благородного и великодушного русского человека. А раз так, это уже подвиг во имя России. Помню тогда, в девяностые годы, он повторял: «Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена!»

Это было жизненным кредо Евгения. Он осуществлял дело, мало заметное со стороны, порой встречавшее в окружающих снисходительные усмешки, как занятное чудачество. Однако тем трудней был этот подвиг. Он требовал постоянного горения души.

Так человек горел, согревая и освещая других. И… сгорел. Приблизительно эти слова я сказал на кладбище перед заключительной литией и погребением тела своего друга.

Нужно было дать этот образ горения, чтобы ответить на ропот о несправедливости скоропостижной кончины (а причиной ее был сердечный приступ). Ведь кому, как не Богу, был адресован подобный упрек?

В последнее время Евгения крайне угнетала болезнь, однако он не прерывал своей деятельности на различных поприщах, потому что не мог жить без нее. Для этого приходилось напрягать все силы души. И он погиб в этом незаметном для посторонних глаз подвиге. Наверное, иначе было нельзя. Медленное угасание было не для этого большого человека. Почему-то было нужно, чтобы мы острее ощутили боль утраты.

И если он стал яркой вспышкой в нашей жизни, мы обязаны заключить в недрах собственных душ искры света Евгения Розова – из любви к этому замечательному русскому человеку. Не роптать, а продолжать его дело и молиться об упокоении его души.

В задушевных беседах Евгений неоднократно читал мне одно из своих любимых стихотворений. Признаюсь, я тогда не понимал его значения в жизни друга и даже критиковал начало стиха. Теперь смысл вполне раскрылся.

Приведу начало стихотворения по памяти:

Говорят: в начале было слово.

Все слова в начале велики.

Я хочу на поле Куликово,

Где поют ночами кулики.

Так пал этот человек-исполин на своем Куликовом поле в битве за Россию.

Стихотворение оканчивается следующим образом:

… И в конце все то же будет слово,

Повторять я буду, как в бреду:

Я умру на поле Куликовом,

Даже если вдруг и не дойду!